Сказав это, предки вернулись в страну заката. И в оглушенном мире стало так тихо, что, если бы бабочка взмахнула крыльями, звук этот был бы слышен во всех пределах как раскатистый гром.

Восемь старцев восьми тукхумов стояли у входа в нижние миры, опечаленные. Как мы вернемся домой, туда, где нас почитают за мудрых? Мы не узнали того, о чем спрашивал нас прекрасный юноша. Если вернемся мы, понурив головы, люди перестанут уважать старость. Люди скажут: старость делает человека глупым. Старые — всего лишь трусы, которые не смогли умереть молодыми. Лучше нам остаться в стране заката.

Тогда подул ветер, ветер сорвал лист с великого дуба, лист этот летел в небе и лег у ног старцев, как покрывало. Воскликнули старцы: что же это за дерево, на листе которого могут встать восемь мужчин? Они подняли глаза к небу и увидели.

Это дерево предела, о котором поется в илли! Корни его уходят в семь подземных миров, на кронах его упокоены семь небес, ствол его нигде и повсюду, не виден зверю и человеку. Только боги могут путешествовать вверх и вниз по дереву предела. Как же мы сможем подняться?

Самый старый из старых сказал: мы не сможем карабкаться по стволу даже сейчас, когда милостью предков видим. Но попробуем встать на небесный лист.

И они встали. А лист бережно завернулся с краев, легко поднялся над землей и полетел вверх, кругами, как осенью слетает с земных деревьев листва, только в другую сторону.

Может быть, прошли дни, может, годы, а может, только мгновения, того не знали старцы в кружащемся листе, поднимающемся вдоль дерева предела. Но достигли они ветвей кроны, на которых висели звезды. Издали они казались гроздьями акации, вблизи же старцы увидели все, как есть, увидели небесных зверей.